Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
02:45 

Утёнище

02:41 

Утёнище

01:35 

Утёнище
19:32 

Святослав Логинов

Утёнище
В грехах мы все - как цветы в росе,
Святых между нами нет.
А если ты свят - ты мне не брат,
Не друг мне и не сосед.

Я был в беде - как рыба в воде,
Я понял закон простой:
Там грешник приходит на помощь,
Где отвертывается святой.

02:57 

Утёнище
Сэмюэль Тэйлор Кольридж.
Кубла Хан, или Видение во сне

В стране Ксанад благословенной
Дворец построил Кубла Хан,
Где Альф бежит, поток священный,
Сквозь мглу пещер гигантских, пенный,
Впадает в сонный океан.

На десять миль оградой стен и башен
Оазис плодородный окружен,
Садами и ручьями он украшен.
В нем фимиам цветы струят сквозь сон,
И древний лес, роскошен и печален,
Блистает там воздушностью прогалин.

Но между кедров, полных тишиной,
Расщелина по склону ниспадала.
О, никогда под бледною луной
Так пышен не был тот уют лесной,

Где женщина о демоне рыдала.
Пленительное место! Из него,
В кипенье беспрерывного волненья,
Земля, как бы не в силах своего
Сдержать неумолимого мученья,
Роняла вниз обломки, точно звенья
Тяжелой цепи: между этих скал,
Где камень с камнем бешено плясал,
Рождалося внезапное теченье,
Поток священный быстро воды мчал,
И на пять миль, изгибами излучин,
Поток бежал, пронзив лесной туман,
И вдруг, как бы усилием замучен,
Сквозь мглу пещер, где мрак от влаги звучен,
В безжизненный впадал он океан.
И из пещер, где человек не мерял
Ни призрачный объем, ни глубину,
Рождались крики: вняв им, Кубла верил,
Что возвещают праотцы войну.

И тень чертогов наслажденья
Плыла по глади влажных сфер,
И стройный гул вставал от пенья,
И странно-слитен был размер
В напеве влаги и пещер.
Какое странное виденье --
Дворец любви и наслажденья
Меж вечных льдов и влажных сфер.

Стройно-звучные напевы
Раз услышал я во сне,
Абиссинской нежной девы,
Певшей в ясной тишине,
Под созвучья гуслей сонных,
Многопевных, многозвонных,
Ливших зов струны к струне.
О, когда б я вспомнил взоры
Девы, певшей мне во сне
О Горе святой Аборы,
Дух мой вспыхнул бы в огне,
Все возможно было б мне.
В полнозвучные размеры
Заключить тогда б я мог
Эти льдистые пещеры,
Этот солнечный чертог

Их все бы ясно увидали
Над зыбью, полной звонов, дали,
И крик пронесся б, как гроза:
Сюда, скорей сюда, глядите,
О, как горят его глаза!
Пред песнопевцем взор склоните,
И этой грезы слыша звон,
Сомкнемся тесным хороводом,
Затем что он воскормлен медом
И млеком рая напоен!

22:53 

Утёнище

01:49 

Утёнище
Если злится всем в лицо , можно получить в табло.

14:14 

Утёнище
Бутыль моя, зачем нас разлучили? Укупорюсь опять в моей бутыли. Там вечная весна, небес голубизна, Лазурное блаженство забытья. Обшарьте целый свет – такой бутыли нет, Как милая бутыль моя.

04:48 

Утёнище
Нельзя на гоблинов смотреть
Плодов их есть не надо
Кто знает сок они берут
В земле какого сада
Будь осторожен искони
С нечистым водятся они

02:01 

Утёнище
Господин Поташов представьте:
Вы идёте по пустыне с господином Друзём. Его неожиданно кусает кобра в член.
Внимание вопрос:
Что необходимо сделать чтобы спасти Друзя?
*Минута прошла… ПИИИИИ…
Итак, господа, кто отвечает?
Поташов: Я отвечу, господин Ведущий. Я считаю, что необходимо отсосать яд из члена господина Друзя.
Ответ принят. Внимание правильный ответ: Господа. Всем известно, что кобра никогда не кусает выше колена.Поэтому если змея укусила г-на Друзя в член, то у него, член, ниже
колена. А если у него такой член, то г-н Друзь может отсосать у себя сам! 1-0 в пользу телезрителей!

03:18 

Утёнище
Брат рассказывал. Предыстория: в далекой-далекой деревне на благотворительные деньги начали реставрировать храм (брат там иконостас расписывал). Так вот, настоятелем был священник с хорошим чувством юмора и очень низким и громким басовым голосом. Естественно, рабочим нужно было где-то жить и их поселили в колокольне. Но над их этажом был еще один этаж, люк которого был невидим средь досок и служил еще и лестницей между собой этот этаж называли "небом". А на этом этаже любил отдыхать этот настоятель. Так вот, после трудового дня батюшка поднялся на этот этаж и заснул, а в это время приехали новые рабочие, не подозревающие об лестнице. Естественно, где рабочие - там и мат. Батюшка проснулся и громко сказал своим басом рабочим (напоминаю, рабочие не знали о нем):
-Не материться!
Тишина насупила мгновенно. Дальше они, видимо, заметили тапочки, оставленные им. Далее вопрос:
-Чьи это тапки?
Все тем же громким басом:
-Мои!
Тишина была дольше, но больше всего рабочих добил ответ на следующий логичный вопрос:
-А ты откуда?
-С "неба"!
Больше тишина не нарушалась...

03:11 

Утёнище
Решил тут логически порассуждать на досуге..
Почему-то про человека-паука из фильма. У него там паутина пускалась из рук..
Если задуматься: у нормальных пауков паутина выделяется из области, простите, задницы.
Мля) Как представлю себе спайдермена, перемещающегося таким способом по городу, начинаю аццки ржать)) А когда вылезаю ис-пат стала, представляю, каким у него тогда должен быть костюм - и всё по новой ))

03:11 

Утёнище
Лет 10 назад.Разговор о различных планировках квартир...
Одна из сотрудниц (С) вступает в разговор:
С: А у меня в Томске отдельная трехкомнатная...
Все: Ого!
С: В старинном деревянном доме конца 19 века...
Все: Класс!
С: 150 кв метров...
Все: Супер!
С: Второй этаж особняка бывшего купца Х...
Все: Дааа!
С: Только вот с планировкой-пипец...
Все: А чего с ней?
С: В результате советских переделок у меня теперь туалет длиной 6 метров...
Все: Ого!
С: Шириной - 1 метр...
Все: Да ну!
С: Унитаз установлен посередине...
Все: Это как?
С: Как-как, ПОПЕРЁК!!!

00:43 

Утёнище
Я из тех людей, кто, выходя на гребень моста, всегда думает о том, чтобы прыгнуть вниз, чувствуя нестерпимую щекотку в самой середине горла.
Defoe William

21:20 

Утёнище
Все что угодно - искусство, если ты делаешь это в черном свитере»

- ты художник, или только прикидываешься?
- ни то, не другое.я писатель. я думаю, я пишу, я пью. написал,подумал, стер. порядок не важен. и по-моему искусство - фамилия какого-то чувака из Бруклина.

00:16 

Утёнище
а ты не знал, как наступает старость -
когда все стопки пахнут корвалолом,
когда совсем нельзя смеяться, чтобы
не спровоцировать тяжелый приступ кашля,
когда очки для близи и для дали,
одни затем, чтобы найти другие

а ты не думал, что вставная челюсть
еду лишает половины вкуса,
что пальцы опухают так, что кольца
в них кажутся вживлёнными навечно,
что засыпаешь посреди страницы,
боевика и даже разговора,
не помнишь слов "ремень" или "косынка",
когда берёшься объяснить, что ищешь

мы молодые гордые придурки.
счастливые лентяи и бретёры.
до первого серьёзного похмелья
нам остается года по четыре,
до первого инсульта двадцать восемь,
до первой смерти пятьдесят три года;

поэтому когда мы видим некий
"сердечный сбор" у матери на полке
мы да, преисполняемся презренья
(ещё скажи - трястись из-за сберкнижки,
скупать сканворды
и молитвословы)

когда мы тоже не подохнем в тридцать -
на ста восьмидесяти вместе с мотоциклом
влетая в фуру, что уходит юзом, -
напомни мне тогда о корвалоле,
об овестине и ноотропиле,
очки для дали - в бардачке машины.
для близи - у тебя на голове.

00:24 

Утёнище
<13Murena> В толпе двуногих словно тень
<13Murena> Для ведьмы кара ясный день...
<13Murena> И смерть седлает ей седло
ПЫЩЬ ПЫЩЬ ПОПЯЧСА ОЛОЛО!

01:39 

Бодлер

Утёнище
Отрава
Перевод В. Левика
OCR: Васик Алексей


Вино любой кабак, как пышный зал дворцовый,
Украсит множеством чудес.
Колонн и портиков возникнет стройный лес
Из золота струи багровой -
Так солнце осенью глядит из мглы небес.

Раздвинет опиум пределы сновидений,
Бескрайностей края,
Расширит чувственность за грани бытия,
И вкус мертвящих наслаждений,
Прорвав свой кругозор, поймет душа твоя.

И все ж сильней всего отрава глаз зеленых,
Твоих отрава глаз,
Где, странно искажен, мой дух дрожал не раз,
Стремился к ним в мечтах бессонных
И в горькой глубине изнемогал и гас.

Но чудо страшное, уже на грани смерти,
Таит твоя слюна,
Когда от губ твоих моя душа пьяна,
И в сладострастной круговерти
К реке забвения с тобой летит она.

01:38 

Бодлер

Утёнище
Падаль
Перевод В. Левика
OCR: Васик Алексей


Вы помните ли то, что видели мы летом?
Мой ангел, помните ли вы
Ту лошадь дохлую под ярким белым светом,
Среди рыжеющей травы?

Полуистлевшая, она, раскинув ноги,
Подобно девке площадной,
Бесстыдно, брюхом вверх лежала у дороги,
Зловонный выделяя гной.

И солнце эту гниль палило с небосвода,
Чтобы останки сжечь дотла,
Чтоб слитое в одном великая Природа
Разъединенным приняла.

И в небо щерились уже куски скелета,
Большим подобные цветам.
От смрада на лугу, в душистом зное лета,
Едва не стало дурно вам.

Спеша на пиршество, жужжащей тучей мухи
Над мерзкой грудою вились,
И черви ползали и копошились в брюхе,
Как черная густая слизь.

Все это двигалось, вздымалось и блестело,
Как будто, вдруг оживлено,
Росло и множилось чудовищное тело,
Дыханья смутного полно.

И этот мир струил таинственные звуки,
Как ветер, как бегущий вал,
Как будто сеятель, подъемля плавно руки,
Над нивой зерна развевал.

То зыбкий хаос был, лишенный форм и линий,
Как первый очерк, как пятно,
Где взор художника провидит стан богини,
Готовый лечь на полотно.

Из-за куста на нас, худая, вся в коросте,
Косила сука злой зрачок,
И выжидала миг, чтоб отхватить от кости
И лакомый сожрать кусок.

Но вспомните: и вы, заразу источая,
Вы трупом ляжете гнилым,
Вы, солнце глаз моих, звезда моя живая,
Вы, лучезарный серафим.

И вас, красавица, и вас коснется тленье,
И вы сгниете до костей,
Одетая в цветы под скорбные моленья,
Добыча гробовых гостей.

Скажите же червям, когда начнут, целуя,
Вас пожирать во тьме сырой,
Что тленной красоты - навеки сберегу я
И форму, и бессмертный строй.

22:39 

Утёнище
Даниил Хармс
Реабилитация
Не хвастаясь, могу сказать, что, когда Володя ударил меня по уху и плюнул мне в лоб, я так его схватил, что он этого не забудет. Уже потом я бил его примусом, а утюгом я бил его вечером. Так что умер он совсем не сразу. Это не доказательство, что ногу я оторвал ему еще днем. Тогда он был еще жив. А Андрюшу я убил просто по инерции, и в этом я себя не могу обвинить. Зачем Андрюша с Елизаветой Антоновной попались мне под руку? Им было ни к чему выскакивать из-за двери. Меня обвиняют в кровожадности, говорят, что я пил кровь, но это неверно: я подлизывал кровяные лужи и пятна - это естественная потребность человека уничтожить следы своего, хотя бы и пустяшного, преступления. А также я не насиловал Елизавету Антоновну. Во-первых, она уже не была девушкой, а во-вторых, я имел дело с трупом, и ей жаловаться не приходится. Что из того, что она вот-вот должна была родить? Я и вытащил ребенка. А то, что он вообще не жилец был на этом свете, в этом уж не моя вина. Не я оторвал ему голову, причиной тому была его тонкая шея. Он был создан не для жизни сей. Это верно, что я сапогом размазал по полу их собачку. Но это уж цинизм - обвинять меня в убийстве собаки, когда тут рядом, можно сказать, уничтожены три человеческие жизни. Ребенка я не считаю. Ну хорошо: во всем этом (я могу согласиться) можно усмотреть некоторую жестокость с моей стороны. Но считать преступлением то, что я сел и испражнился на свои жертвы, - это уже, извините, абсурд. Испражняться - потребность естественная, а, следовательно, и отнюдь не преступная. Таким образом, я понимаю опасения моего защитника, но все же надеюсь на полное оправдание.

Культпросвет и витамин Е необходим вашим неокрепшим душам

главная